Меня давно интересовали практики, позволяющие исследовать то, что выходит за пределы привычного рационального понимания. Хотелось найти что-то, связанное с непознанным, необъяснимым, возможно, даже потусторонним. Но почти всё, с чем я знакомилась, так или иначе оказывалось связано с эзотерикой.
Причём дело было не в самих практиках. Меня не устраивало, что к ним прилагались представления, которые предлагалось изначально принять на веру.
Например, я занималась цигун и на собственном опыте убедилась, что эти упражнения могут давать определённые результаты. Но вся система строилась вокруг представления об энергии ци. Предполагалось, что она существует, циркулирует по определённым каналам и благодаря работе с ней происходят изменения в организме.
А что такое энергия ци? Как установить, что она действительно существует и действует именно таким образом?
Мне хотелось исследовать неизвестное, но не хотелось начинать исследование с утверждений, которые ещё сами нуждаются в доказательствах.
Был у меня и другой критерий. Я обращала внимание не только на метод, но и на человека, который его преподаёт. На то, как он живёт, как рассуждает, какое впечатление производит. Поэтому, например, цигун я предпочла изучать у Олега Назарова, а не ориентироваться на известность Сюй Минтана, одного из наиболее признанных мастеров этого направления.
Кроме того, мне хотелось, чтобы приобретаемый навык имел понятное практическое применение. Это был ещё один способ отсеивать эзотерические идеи, где связь между действием и результатом приходится брать на веру. А если результат виден, можно самой проследить, как именно к нему приводит практика.
Как я узнала о деконцентрации внимания?
Однажды мне попалась публикация о женщине, которая начала заниматься погружениями под воду в сорок лет и добилась выдающихся результатов.
Это была Наталья Молчанова — многократная чемпионка мира по фридайвингу, то есть погружениям на задержке дыхания.
Молчанова рассказывала, что заметила у сильнейших фридайверов состояние полной отрешённости и решила научиться ему сама. Для этого она обратилась к деконцентрации внимания. По её словам, эта техника помогала ей расслабиться под водой и ни о чём не думать.
Меня это заинтересовало. С одной стороны, деконцентрация была связана с необычными состояниями восприятия, в которых, возможно, скрывалось что-то ещё не изученное и не объяснённое. С другой — у неё была вполне понятная практическая задача: научиться управлять собственным вниманием. Это было не просто обещание каких-то необыкновенных возможностей, а навык, проверенный на деле: им пользовалась чемпионка мира.
Позднее я и сама обнаружила у деконцентрации неожиданное практическое свойство. Когда я стала применять её во время бега, оказалось, что так мне гораздо легче переносить физическую нагрузку. Хотя сначала я не пыталась добиться такого результата.
Метод разработал Олег Георгиевич Бахтияров. Деконцентрация — одна из техник его системы, которую он назвал психонетикой. Я осваивала её на курсе у одного из учеников Бахтиярова.
Что такое деконцентрация внимания?
В обычной жизни мы привыкли фокусироваться на отдельных объектах. Когда читаем книгу, внимание направлено на текст. Когда разговариваем с человеком — на его лицо и слова. Когда идём по улице, замечаем машину, светофор, прохожего или препятствие на дороге.
В каждый момент что-то становится главным, а всё остальное отходит на второй план. Так внимание делит всё, что мы видим, на фигуру и фон. Фигура — то, что мы выделяем из окружающего пространства. Фон — всё остальное, что продолжает присутствовать в восприятии, но не становится предметом нашего непосредственного внимания.
Например, сейчас я смотрю на экран компьютера. Я вижу текст, который пишу. Но одновременно в поле зрения находятся стол, стены, окно и множество других предметов. Они никуда не исчезают, просто моё внимание занято текстом.
А теперь представим, что внимание перестаёт выделять какой-то один предмет и распределяется по всему видимому пространству. Не нужно по очереди рассматривать стол, окно и стены. Задача как раз в обратном: не переходить вниманием от вещи к вещи, а воспринимать всё разом.
Таков основной принцип деконцентрации внимания, или дКВ, в методе Олега Бахтиярова.
Когда мы концентрируемся, то выбираем что-то одно. При деконцентрации ни одна вещь не получает преимущества: внимание ровно растекается по всему полю восприятия.
Но это не обычная рассеянность. При рассеянности внимание постоянно отвлекается, перескакивает с одного предмета на другой или вообще не удерживается на поставленной задаче.
При деконцентрации человек, наоборот, сознательно управляет вниманием. Только вместо одного объекта предметом его внимания становится всё пространство.
Бахтияров описывал разные виды деконцентрации: зрительную, слуховую, телесную. Я больше использовала плоскостную, а затем и объёмную зрительную деконцентрацию.
Между ними есть важное различие. При плоскостной зрительной деконцентрации человек старается воспринимать всё видимое поле как единую картину, не выделяя в нём отдельные предметы.
При объёмной деконцентрации учитываются расстояния между предметами и положение самого наблюдателя среди них. Это уже не просто картина перед глазами, а окружающее пространство, внутри которого находится человек.
Как формируется объёмное пространственное поле?
Построение пространственного поля начинается с распределения внимания по всему видимому пространству.
Для этого можно одновременно направить внимание на две самые крайние точки поля зрения — слева и справа. Важно не переводить взгляд с одной точки на другую, а стараться удерживать обе в поле внимания одновременно.
Затем внимание постепенно распространяется на всё пространство между ними. Центральная часть поля зрения перестаёт выделяться, и окружающее охватывается одним взглядом. Так формируется плоскостная зрительная деконцентрация.
Следующий шаг — переход к объёмному полю. Внимание охватывает уже не плоскую зрительную картину, а всё пространство между мной и границами, которые я мысленно устанавливаю сама. Таких границ четыре: впереди, слева, справа и сзади. Получается окружность, в центре которой нахожусь я.
Впереди пространство видно глазами, по сторонам — то, что можно уловить на периферии зрения. А пространство сзади я не вижу, но знаю, что там: мне ведь известно, что у меня за спиной, поэтому ничего не нужно придумывать. Достаточно опереться на собственную пространственную память.
Так же в поле можно включить и то, что скрыто стенами. Находясь в комнате, я знаю, где за её стенами улицы и дома, потому что не раз ходила по ним. Сквозь стены я видеть не начинаю, но знакомое пространство за ними становится частью поля. При этом не нужно мысленно перебирать отдельные дома, улицы и другие предметы. Внимание распространяется на всё это целиком.
Границы поля можно раздвигать или сужать, сохраняя его целостность.
Как деконцентрация облегчила бег?
Я не бегаю регулярно в течение всего года. Обычно начинаю в мае, когда устанавливается хорошая погода, и продолжаю летом, но и тогда бывают перерывы. Поэтому у меня нет постоянной беговой подготовки, а после длительного перерыва бежать бывает очень тяжело.
И вот во время такой нелёгкой пробежки мне захотелось поиграть с новым навыком, который до этого я тренировала в неподвижном положении. Пока тренируешься в комнате, трудно понять, к чему всё это: удерживать поле ты научилась, а что дальше? И как оказалось, в движении появляются состояния, которые в четырёх стенах просто не могут раскрыться.
Сначала я заметила, что во время бега появился необычный эффект: пространство перед глазами словно колыхалось, как тепловое марево в жару, например в пустыне, хотя сами предметы оставались неподвижными. Других изменений не было, и я вообще забросила деконцентрацию.
С тех пор прошло три сезона. А этим летом, чтобы снова втянуться в бег, я решила вернуться к деконцентрации и стала специально заниматься ею на каждой пробежке. Меня это развлекало, и так было легче преодолеть самые тяжёлые первые два-три круга.
Со временем я заметила, что на бегу объёмная деконцентрация не остаётся одинаковой. Сама техника позволяет ей развиваться.
Я пробегала пять кругов по 900 метров. На первых двух кругах пространственное поле с четырьмя границами вокруг меня держалось только моим усилием. Но если удерживать его достаточно долго, а потом отпустить усилие, поле не распадается, а начинает держать себя само.
При этом я отчётливо ощущала себя осевым центром окружности, которая перемещалась вместе со мной.
Изменилось и другое. Дело было уже не в том, что деконцентрация меня развлекала. Пока я удерживала объёмное поле, сам бег давался легче: нагрузка никуда не исчезала, но сил на него словно оставалось больше. Особенно это чувствовалось на последнем, пятом, круге: обычно к нему уже накапливается усталость, а тут я пробегала его легко.
А потом так стало на всей дистанции. Как будто и время шло иначе, и энергии было больше.
Почему, уводя внимание вовне, я прихожу к себе?
На бегу я обнаружила удивительную особенность, которая на первый взгляд кажется противоречием. Деконцентрация уводит внимание от себя, а в итоге я начинаю ощущать себя отчётливее, чем обычно.
Казалось бы, чем сложнее техника, тем больше она требует волевых усилий и тем труднее в ней оставаться. Усилие здесь действительно нужно: все 900 метров подряд удерживать поле у меня не получается, внимание сбивается, и его приходится собирать заново. Но главное в другом.
Сама деконцентрация — это внимание, направленное наружу, на внешний слой реальности. Я не держу его на дыхании, движениях ног или ощущениях в теле, а, наоборот, стараюсь охватить им как можно больше пространства вокруг. Это сложно, потому что в обычной жизни внимание устроено иначе: мы воспринимаем всё относительно себя. Скамейка слева от меня, дерево впереди, дорожка уходит вправо. В исследованиях пространственного восприятия это называют эгоцентрической системой координат — к эгоизму название отношения не имеет, оно означает, что положение предметов определяется относительно собственного тела. Так что переключиться с себя на мир вокруг настолько, чтобы он преобладал во внимании, непросто. А без этого деконцентрация не получится.
Поэтому то, что происходит дальше, так неожиданно. Когда поле начинает держать себя само, тратить на него силы больше не нужно, и внимание полностью смещается на меня саму. Окружающее словно отдаляется, а собственное присутствие я ощущаю необыкновенно сильно. Такое сосредоточение возникает уже не усилием, а само по себе, хотя удерживать его всё равно нужно.
Откуда же берётся такое сильное ощущение себя, если всё внимание направлено наружу?
Я думаю, это связано с тем, как устроено внимание: оно всегда выделяет фигуру из фона. Деконцентрация разрушает внешние фигуры, и весь мир вокруг становится фоном. Но внимание, видимо, не может совсем остаться без фигуры. Когда снаружи ничего не выделяется, единственной фигурой на этом ровном фоне становлюсь я сама — точка, от которой всё отсчитывается. Тогда понятно и то, почему ощущение себя приходит само, без усилия. Я не делаю себя фигурой — я ею становлюсь, потому что больше нечему.
Это подтверждает и ещё одно наблюдение. При деконцентрации предметы словно теряют объём: вся картина вокруг начинает казаться плоской, почти как изображение на экране. При этом само поле остаётся объёмным — я по-прежнему знаю, что находится впереди, позади и по бокам. Но мир вокруг зрительно превращается в плоский фон, и объёмной в нём остаюсь только я — в центре окружности.
Наверное, это потому, что свой объём я ощущаю не глазами. Его создают дыхание, ощущения в теле, эмоции — всё, что я чувствую изнутри, даже когда не направляю на это внимание. Деконцентрация меняет зрительную картину, но ощущение себя изнутри остаётся прежним. И на плоском фоне оно проступает особенно ясно.
Есть и вторая причина. Обычно внимание всё время чем-то занято: предметами, их оценкой, мыслями о них — и обдумыванием того, что к увиденному вообще не относится: дел, разговоров, разных ситуаций. Но в тот момент, когда во время упражнения поле начинает держаться само, внимание больше не тратится ни на предметы, ни на посторонние мысли, ни на удержание поля. А то, что тогда остаётся, — это и есть чистое ощущение «я есть», присутствие без содержания. Интересно, что многие упражнения на курсе, где я училась, начинались словами «Я есть». И пришла я к этому ощущению не через слова, а через пространство.
Вспомним Молчанову: под водой она уходила от мышления. А её сын Алексей, тоже чемпион мира по фридайвингу, объяснял, что активное мышление расходует энергию не меньше, чем физическая нагрузка. Думаю, он знает, о чём говорит: в октябре 2026 года на чемпионате мира в Лимасоле он нырнул на задержке дыхания на 137 метров и стал абсолютным чемпионом мира. Такие погружения длятся около четырёх с половиной минут — и всё это время без единого вдоха.
Возможно, и у меня силы, которые обычно уходят на работу внимания, остаются для самого бега. Пока я не знаю, сокращаются ли при этом физиологические энергозатраты или меняется прежде всего восприятие усилия.
Получается, что, уводя внимание от себя вовне, я прихожу к сосредоточению на себе. И именно в этой отрешённости бежать легко.
У кого я училась деконцентрации
Я изучала дКВ у ученика Бахтиярова Сергея, на курсе «Цунами.Юность.Адаптация». Это один из онлайн-курсов, которые Сергей создал сам, дополнив метод своими разработками.
Сначала я познакомилась с его материалами в интернете: записями, ответами на вопросы, рассказами об опыте.
Меня привлекло то, что даже о самых необычных вещах он рассуждал без готовых объяснений. Если механизм какого-то явления был неизвестен, он мог прямо это признать и предложить лишь собственную версию. Я не знаю, во что он сам верит, но такой подход вызывал у меня доверие. Позднее, уже после прохождения курса, моё впечатление только подтвердилось.
Курс, на котором я занималась, был обозначен как тренировка Воли. Многие упражнения начинались словами: «Я есть. Я есть Воля». И в самой практике практически всё действительно строилось на волевом усилии. Нужно было сознательно направлять внимание и удерживать его определённым образом.
Обучение было устроено так, что каждый участник самостоятельно выполнял упражнения и вёл дневник наблюдений. Мы не знакомились с другими участниками группы и не обсуждали с ними свои впечатления.
При этом Сергей не рассказывал заранее, какие индивидуальные эффекты могут возникнуть при выполнении упражнений и для чего они нужны. Каждый должен был сам наблюдать за происходящим и описывать свои результаты.
Осваивая деконцентрацию, я ничего не читала, кроме материалов этого курса. Все эффекты, которые я описываю, и выводы из них — только мой личный опыт.
Что мне дала деконцентрация?
Я искала практику, в которой не нужно заранее во что-то верить. Деконцентрация оказалась именно такой: её результат можно проверить на себе, а связь между тем, что делаешь, и тем, что получаешь, видна сама. Бежать стало легче, и я могу проследить, как именно это происходит.
На пробежках открывались и другие изменения восприятия: предметы теряли чёткость, а иногда перед глазами появлялась белая пелена. Об этих наблюдениях и о вопросах, на которые я пока ищу ответы, я пишу в блоге. А ещё был опыт, когда бежать становилось легче совсем другим путём, — о нём я расскажу в отдельной статье.
И ещё, техника деконцентрации внимания дала больше, чем я ждала. Её не нужно было наполнять смыслом извне — смысл появлялся сам, по мере того как усложнялась практика. И он оказался для меня очень личным.
В какой-то момент, прямо во время бега, меня озарило: окружность с четырьмя границами — впереди, сзади, слева и справа — и я сама, точка в её центре, это и есть мандала. Только не нарисованная, а живая, которая движется вместе со мной. И состоит она из меня самой: окружность — это моё внимание, а центр — моё присутствие. По сути, при такой практике мандалой во время бега становлюсь я сама.
Юнг видел в мандале символ целостности человека. По его наблюдениям, такие формы не только выражают порядок, но и создают его. Поэтому они чаще всего появляются в периоды внутреннего разлада, будто психика сама восстанавливает равновесие. А бег с деконцентрацией стал для меня своего рода активной медитацией как раз в такой период.
А ещё интересно, что, когда я писала эту статью, мой ИИ-собеседник Ари предложил мне такую аналогию. Юнг называл мандалу путём к центру — к Самости, то есть к целостному «я». А развитие человека он видел не как движение по прямой, а как хождение по кругу вокруг этого центра. У меня это получилось буквально: я и правда бежала по кругу, а в центре окружности была я сама. Возможно, смысл моего опыта был как раз в том, чтобы я поняла: уводя внимание вовне и двигаясь по кругу, я каждый раз всё равно прихожу к своему центру — к себе.



