Есть популярная идея: «Что внутри, то и снаружи». Согласно ей, окружающий мир отражает наше внутреннее состояние, а люди и события появляются в нашей жизни в соответствии с тем, что мы сами излучаем.
Эту мысль можно встретить в эзотерике, в книгах и на тренингах о личностном росте. И в определённом смысле она вполне разумна: наши убеждения действительно влияют на решения, поведение, отношения с людьми и жизненные обстоятельства.
В благоприятных обстоятельствах такая идея льстит нашему самолюбию: внешний мир словно подтверждает наши лучшие представления о себе. Успех, удача, любовь и признание окружающих становятся не просто приятными событиями, а доказательством собственных достоинств. Раз мир отвечает мне хорошим, значит, и внутри у меня всё правильно.
Но у этой приятной идеи есть и обратная сторона: если всё хорошее мы считаем своей заслугой, то получается, что и в чужом обмане или предательстве тоже виноваты мы.
Обманули — значит, внутри вас было что-то, что притянуло обманщика. Предали — значит, вы сами создали условия для предательства. Причинили тяжёлый вред — ищите причину в собственных установках, страхах, вибрациях или подсознательных желаниях.
Но если присмотреться к этой логике, из неё незаметно исчезает другой человек. Тот самый, который принял решение обмануть, предать или причинить вред. Его поступок перестаёт быть результатом его собственной воли и превращается в отражение вашего внутреннего мира.
Так почему мы вообще должны искать причины чужого поведения внутри себя?
Почему выбрали именно меня: ответ виктимологии
В криминологии есть направление, которое называется виктимологией. Оно изучает пострадавших, обстоятельства причинения вреда, факторы риска и отношения между преступником и жертвой. И в отличие от эзотерических представлений, здесь речь идёт не о тайных законах притяжения, а о вполне земных вещах: поведении людей, обстоятельствах, возможностях и чужих намерениях.
Одно из понятий виктимологии — виктимность. Это совокупность обстоятельств и особенностей, которые повышают вероятность того, что человек станет объектом преступного посягательства. Причём речь далеко не всегда о характере или поведении потерпевшего.
Например, существует профессиональная виктимность: инкассатор подвергается повышенному риску ограбления не из-за своих личных качеств, а потому, что по роду деятельности перевозит деньги.
Есть и ситуативные факторы риска, когда человек оказывается уязвимым в силу определённых обстоятельств. Так, мошенник может выбирать человека, располагающего деньгами, доступом к ценным ресурсам или информацией, которую можно использовать. Недобросовестный начальник может злоупотреблять зависимостью сотрудника от работы. А человек, привыкший манипулировать окружающими, может искать тех, кто склонен доверять, помогать и давать второй шанс.
И во всех этих случаях важно понимать: особенности пострадавшего могут объяснять, почему он оказался удобной целью, но не объясняют, почему другой человек решил причинить ему вред.
Вас выбрали не за слабость, а за то, что у вас есть
Более того, часто причиной выбора становится вовсе не слабость человека, а как раз наоборот — наличие у него ценного для агрессора ресурса. Это могут быть деньги, положение, связи, способности или результаты чужого труда. Агрессор выбирает человека не из-за его недостатков, а потому, что видит возможность завладеть тем, что ему нужно, или использовать это в собственных интересах.
Так бывает и в близких отношениях. Тот, кто ищет, за чей счёт жить, выбирает не слабого партнёра, а надёжного: того, у кого есть дом, работа, деньги и готовность заботиться. Его привлекает не изъян человека, а то, что можно взять.
Но даже это не универсальный закон. Иногда люди становятся жертвами просто потому, что оказались в определённом месте, в определённое время и встретили человека, готового воспользоваться ситуацией. Никакой особой внутренней предрасположенности для этого не требуется.
Доверились — не значит виноваты
Здесь важно различать две вещи: обстоятельства, которые сделали причинение вреда возможным, и решение этот вред причинить.
Допустим, человек доверился мошеннику, не проверил документы, поверил обещаниям и потерял деньги. Возможно, он действительно проявил неосмотрительность. Но разве его неосмотрительность заставила другого человека совершить обман? Разве она создала в мошеннике желание присвоить чужие деньги?
Нет. Она лишь могла облегчить осуществление уже существующего намерения.
Если вор обнаружил незапертую дверь, это объясняет, как ему удалось проникнуть в дом. Но не объясняет, почему он решил воровать. И уж точно не превращает хозяина дома в соучастника кражи.
И показательно, что даже виктимология, изучая уязвимость пострадавших, ищет в ней не оправдание преступнику, а способы защитить человека. Она выясняет, что делает нас уязвимыми, чтобы вред можно было предотвратить, а не чтобы найти, в чём виноват пострадавший.
Потому что доверчивость — не вина. Неосмотрительность — не вина. Уязвимость — не вина. Виноват тот, кто увидел чужую уязвимость и решил ею воспользоваться.
Однако эзотерическая формула «что внутри, то и снаружи» стирает эту границу. Вместо двух людей, каждый из которых обладает собственной волей, остаётся один — пострадавший, якобы создавший вокруг себя соответствующую реальность. А совершивший подлость становится почти второстепенным персонажем, который лишь материализовал чужие внутренние проблемы.
Зачем обвинять пострадавшего
Для перекладывания ответственности за причинённый вред на пострадавшего есть отдельное понятие — обвинение жертвы, или виктимблейминг.
Причём подобные обвинения нередко исходят от людей, которые сами ничего подобного не переживали. Казалось бы, постороннему человеку должно быть проще увидеть очевидное: один обманул, другой оказался обманутым. Но вместо этого он начинает рассуждать, что пострадавший сам притянул ситуацию, неправильно мыслил, не так себя вёл или имел какие-то внутренние проблемы.
Зачем ему это? Один из ответов связан с нашей потребностью верить в справедливый и предсказуемый мир.
Американский исследователь Мелвин Лернер описал явление, которое сам назвал верой в справедливый мир. Людям хочется думать, что хорошие поступки вознаграждаются, плохие наказываются, а несчастья происходят не просто так. В таком мире гораздо спокойнее жить: если соблюдать правила, можно рассчитывать на безопасность.
Но встреча с чужим незаслуженным страданием разрушает эту уверенность.
Если порядочного, разумного, осторожного человека могут обмануть, ограбить или предать без всякой причины с его стороны, значит, подобное потенциально может случиться и со мной. И никакие правильные мысли, хорошие намерения и духовные практики не дают абсолютной защиты.
С такой неопределённостью трудно смириться. Поэтому гораздо удобнее найти в пострадавшем что-нибудь, что отличает его от себя. Он был слишком доверчивым. Не заметил очевидного. Неправильно мыслил. Притянул человека своими страхами.
И вот уже возникает спасительная мысль: со мной такого не случится, потому что я другой. Я осознаннее, осторожнее, духовно развитее. У меня правильные установки и правильное внутреннее состояние.
Получается, обвиняя пострадавшего, человек не столько объясняет случившееся, сколько успокаивает самого себя.
И опровергнуть такое объяснение практически невозможно. Если человек доверял людям, ему скажут, что он был слишком открытым. Если никому не доверял — что притянул обман своими страхами. Если защищался — что сам спровоцировал агрессию. Если не сопротивлялся — что позволил нарушать свои границы.
Что бы ни произошло, причина всегда найдётся внутри него.
И это, на мой взгляд, уже не попытка понять происходящее, а замкнутая система, в которой пострадавший оказывается виноват при любом исходе.
Могли поступить иначе — не значит сами притянули
Но здесь есть тонкость. Наше внутреннее состояние действительно может влиять на поведение, выбор окружения, решения и отношения с людьми. Человек, который боится одиночества, иногда дольше остаётся в разрушительных отношениях. Тот, кто привык уступать, может чаще сталкиваться с попытками воспользоваться его уступчивостью. А тот, кто игнорирует опасность, порой подвергает себя дополнительному риску.
Мы можем замечать эти особенности своего поведения, понимать, к каким последствиям они приводят, и учиться поступать иначе. Но из того, что наши особенности влияют на вероятность определённых событий, совершенно не следует, что мы создаём чужие намерения или несём ответственность за поступки других людей.
Между «моё поведение повлияло на ситуацию» и «я сама притянула человека, который решил причинить мне зло» лежит огромная разница. Первое позволяет разбираться в причинах, делать выводы и лучше защищать себя. Второе превращает чужую волю в производную от нашего внутреннего мира.
И я думаю, именно это делает подобные эзотерические объяснения особенно опасными. Они создают иллюзию, будто человек способен полностью контролировать отношение окружающих к себе, если достаточно хорошо поработает над собственными мыслями, установками и духовным состоянием.
Другой человек — не наше отражение
Но другой человек существует независимо от нас. У него собственный характер, желания, интересы и представления о допустимом. Он может быть порядочным или беспринципным, честным или склонным к обману. И мы не способны изменить его нравственные качества одной только чистотой своих намерений.
Можно сколько угодно работать над собой, но это не гарантирует, что однажды не встретится тот, кто захочет воспользоваться вашим доверием.
И здесь, мне кажется, важно вернуть каждому его собственную ответственность.
Потому что иначе мы приходим к абсурдному выводу: человек виноват не только в собственных поступках, но и в том, что другой решил поступить с ним плохо.
Не всё, что происходит с нами, исходит из нас. Иногда причина того, что с нами произошло, находится исключительно в другом человеке.
